Сахарный песок

Александра Герасимова, 31 июля 2020

Участник конкурса  «История одной семейной реликвии» Александра Герасимова
Участник конкурса
«История одной семейной реликвии»
Александра Герасимова

В первый раз я обратила на него внимание, проникнув любознательным детским взглядом в темноту за растворёнными дверцами бабушкиного буфета. В нём было что-то, чего я не примечала ни в чём другом. Он казался важным по непроизносимой вслух причине и непременно представлялся предметом роскоши, хотя об истинной его материальной ценности мне ровным счётом ничего не было известно.

Я помню всё, чем дышало накрахмаленное пространство бабушкиного дома, знаю запах цветка герани, навсегда оставшегося пестреть на краю времени, ясно вижу всякую петлю кружевных салфеток, наброшенных на остроконечно выстроенные непреступным фортом подушки. Помню и то, как развозили вещи по квартирам, когда бабушки не стало.

Стеклянный графин с золотым напылением на горлышке и донце, весь в цветной обсыпке, похожей на зелёный песок, как если бы его вынули из машинки для сахарной ваты, стоял теперь в нашем серванте вместе с четырьмя крошечными стопками той же острой зелены и того же слепящего золота.

Время шло бойко, задиристо, перескакивало с одного на другое, хваталось на лету за подолы платьев, кисти портьер и уголки наволочек, бежало вприпрыжку, а то и вовсе неслось вскачь. Родители засобирались. Готовились к переезду спешно, нетерпеливо. Разбирали, раздавали, распродавали. Многое оказывалось ненужным, списывалось в утиль. Вазочки-матрёшки, хрустальные салатницы и наборы сувенирных рюмочек расходились за бесценок. Но графин зелёного насыпного стекла не продали.

Я гощу редко и нестерпимо кратко. Всякий день в доме родителей пролетает быстрее любого прочего. Разговоры за кухонным столом странны, случайны. Слова словно стесняются и сторонятся друг друга. Если бы можно было молчать в скудные эти минуты семейного счастья, мы бы не говорили, а только всматривались в каждое истоскованное сердце, внюхивались в молочно-сахарный запах родства, вслушивались в недоступную для человеческой речи нежность.


— Мам, а бабушкин графин ещё у вас? Ну, такой зелёный, припудренный, с золотыми ленточками? ... Может, выпьем из него сегодня?
— Сейчас принесу. Стопок как раз осталось только три. Одна разбилась при перевозке.